Оглавление раздела
Последние изменения
Неформальные новости
Самиздат полтавских неформалов. Абсолютно аполитичныый и внесистемный D.I.Y. проект.
Словари сленгов
неформальных сообществ

Неформальная педагогика
и социотехника

«Технология группы»
Авторская версия
Крошка сын к отцу пришел
Методологи-игротехники обратились к решению педагогических проблем в семье
Оглядываясь на «Тропу»
Воспоминания ветеранов неформального педагогического сообщества «Тропа»
Дед и овощ
История возникновения и развития некоммерческой рок-группы
Владимир Ланцберг
Фонарщик

Фонарщик — это и есть Володя Ланцберг, сокращенно — Берг, педагог и поэт. В его пророческой песне фонарщик зажигает звезды, но сам с каждой новой звездой становится все меньше. Так и случилось, Володи нет, а его ученики светятся. 


Педагогика Владимира Ланцберга


Ссылки неформалов

Неформалы 2000ХХ

Педагогу, путешествующему по Стороне подростка, есть смысл для начала немного сориентироваться или, как говорят туристы, привязаться к местности.

Надо сказать, что ввиду отсутствия удобной в пользовании подробной карты этой страны, особенно ценными представляются "путевые заметки" и "этнографические исследования", а также некоторые советы "бывалых" тому, кто рискнет отправиться в путь в страну подростка на стороне подростка.

Тебе самому воплощать уже нечего. Ты реализован, но в других. Это их творения, где ты был лишь толчком, скажем так: напрягателем пространства. Но нет ничего заманчивей, чем присутствовать при рождении иной ипостаси замысла, боль которого, от его невысказанности, ты уже ощутил.

Татьяна Вениаминовна КАЛИНИНА,

архитектор, художник, педагог и изобретатель одной из самых эффективных и эффектных методик обучения искусству. Работает с дошкольниками, первоклассниками, подростками, студентами, учителями и воспитателями. Организатор центра "Арт-Игра". Автор книг "Волшебный сундук" (в соавторстве с Вадимом Левиным), "Путешествие с кляксами" и ряда других, придуманных и нарисованных, но еще не написанных.

О вкусной жизни

Свою школьную жизнь я вспоминаю с удовольствием

О каждом из моих школьных друзей я могла бы рассказывать бесконечные смешные, грустные и героические истории. Спустя 30 лет после окончания школы мы продолжаем встречаться, но про современную жизнь друг друга мы знаем меньше. Когда на последней встрече я сказала, что преподаю в школе, немая сцена и длинная неловкая тишина обозначили ситуацию конфуза.

- Как в школе?!

Действительно, сегодня работать в школе, пусть не простой, художественной, пусть самой продвинутой, - зазорно. И не только потому, что не платят, но по убежденности: учит тот, кто сам ничего не умеет. Героем Александра Калягина из фильма "Механическое пианино" я себя тогда ощутила, но бегать по ночному дому с криками: "Мне 35 лет! Пушкин уже все написал! Лермонтов уже 7 лет как лежал в могиле!" потребности не возникало.

Придя случайно и на время из архитекторов в педагогику, я и сама не знала, что учить рисовать может быть столь захватывающе интересно. В глазах непрофессионала, да подчас и профессионала тоже, педагогический процесс при обучении изобразительному искусству имеет два варианта.

В одном случае педагог занудно учит как надо "правильно" рисовать. Ученические работы в своей тщетной попытке соблюсти все правила никак не дотягивают до совершенства, вызывая тоску и скуку своим несовершенным видом.

Второй вариант веселее. Педагог приходит в класс и говорит: "Дети, рисуем помидор!", и дети рисуют, а педагог сидит, дисциплину проверяет. Шедевры тихо зреют сами собой.

Оба варианта не только в представлении, в реальном педагогическом процессе живут и процветают, хотя для их осуществления педагог не нужен: достаточно образца в первом случае и одиночества во втором.

Я пришла в школу без какого бы то ни было педагогического образования, и, наверное, поэтому была твердо убеждена не только в том, что в школе детям должно быть интересно (об этом говорили не только в педагогической среде), но в том, что интересно должно быть и самому педагогу! Детей нельзя кормить знаниями силком, против их воли, но и педагог должен жить вкусно! Только тогда дети захотят что-нибудь "съесть" из того, что он им может предложить.

Подтверждение своей эгоистической позиции я неожиданно услышала на семинаре, который проводил в нашей школе Николай Николаевич Тарасов (психолог, директор юридического лицея в Екатеринбурге). Он стоял перед нами в белоснежном костюме (педагоги так не ходят!) и на вопрос: "Чему Вы можете нас научить? Что Вы хотите нам дать?" ответил (педагоги так не отвечают!): "Я ничего не хочу вам дать. Я не знаю, что вы хотите взять. Я пришел, потому что я знаю, что я хочу взять от вас".

Конечно, это было об умении ставить цель, которая должна быть не только целью педагога, но и целью самого ребенка, о развитии способности к самообразованию, но я все равно смысл этих слов прочту так: педагогу должен быть предельно интересен тот процесс, который он организует.

Какая же жизнь видится нам приключением и праздником?

Ясное дело, никто не хочет яму копать, все хотят жизни творческой, делать новое, небывалое. Не только для детей, но и для себя. Не только для себя, но и в культуре.

Но что значит: быть творцом в школе?

Придумывать новые методики обучения? Наверное. Давать детям советы в процессе их изобразительных поисков? Тоже может быть. Радоваться их самостоятельным находкам? Обязательно.

Но к самой художественной деятельности все это имеет косвенное отношение. Я ведь не методическому творчеству хочу учить детей, а художественному, поэтому процесс обучения для меня должен тоже быть не методическим, а художественным творчеством.

Совместимы ли педагогическая и собственная профессиональная художественная деятельность?

Нет. Потому что, предощутив замысел, который мне кажется интересным, новым, неожиданным, точным, я, как педагог, не смогу не поделиться им со своими учениками. Раскрыть его так, что желание воплотить станет ощутимым, несложно, ведь я сама так этого хочу.

И вот - 60 рисунков (сколько у Вас учеников?) как веер возможностей существования этого замысла. Тебе самому воплощать уже нечего. Ты реализован, но в других. Это их творения, где ты был лишь толчком, скажем так: напрягателем пространства. Но нет ничего заманчивей, чем присутствовать при рождении иной ипостаси замысла, боль которого, от его невысказанности, ты уже ощутил.

Так однажды я почувствовала, что снежный зимний вечер в лесу это не синяя поверхность неба, не темные силуэты деревьев на белом снегу, но ┘ что? Рука чертила узоры линий, ища форму для ощущения возможности сказки и чуда, острого блеска невидимых глазом ледяных кристаллов в холодном гаснущем небе. Не так, не то. То, что видишь, скорее, чувствуешь, формы не имеет. Наконец, похоже.

Потом с детьми играешь в игру, где движутся по листу волнистые линии и острые узоры холодных линий с редкими вспышками теплого цвета. Чудо снежного воздуха, сосновых веток, запорошенных снегом, ледяного узора замерзшей земли открывается заново и детям и мне в абстрактных композициях, созданных этой игрой с формой. Желание каждого ребенка высказаться о том, что он видит и, главное, что переживает, рассматривая эти рисунки, - знак того, что переживание зимнего пространства, холодного воздуха и для них приобретает форму.

Новый прием подскажет изображение. Прием - для всех один, но как непохожи рисунки! Вечерняя сказка запорошенных снегом сосен у Левы. Я тоже знаю этот блеск темного зимнего неба. Сияющее пламя зимнего солнца у Насти. Зимой небо действительно кажется теплым. Первый снег, опасно-нежный на еще зеленых кронах деревьев у Саши. Холодный утренник в ломком соединении синих и желтых красок у Тани. Мороз и солнце (как у Пушкина) в инее на работе у Юры. Собственные переживания детей каждый раз заново преобразят первоначальный образ и восхитят богатством преображений, непосредственностью видения, смелостью формы.

Правда, те качества, которые делают эти рисунки столь ценными для взрослого, сами дети не ценят

У них - другие приобретения. Открытие того, что твои чувства могут быть воплощены, открытие того, что для этого существуют средства, а, главное, что эти средства ты можешь сам создавать, - открытие, подобное открытию силы тяготения в науке. Отныне процесс создания изображений начинает приобретать иной смысл, он становится, пусть не сразу, средством невербального общения.

Взрослому, мне, важно другое. Непривычное изменение масштаба или неровная фактура красочной поверхности идущие не от задумки, а пока от неумелости; рождение особенно острой динамики композиции или ощущения мерцания, подвижности пространства от неровности полос и пятен краски, - замечательно выразительны. Все эти искажения формы не совсем случайны. Они пока непреднамеренны (ребенок не собирался использовать их как выразительные средства), но они непременно отражают его понимание мира, непредвзятое, нешаблонное, сосредоточенное на иных приоритетах.

Не только многовариантное воплощение замысла, но появляющаяся возможность смотреть на мир глазами ребенка - вот, что делает процесс преподавания столь увлекательным и подлинно творческим. Ты на пороге рождения нового мира, на пороге бытия в момент его сотворения. Нет для художника большего наслаждения, потому что обретение иного взгляда на мир и есть суть и смысл любого творчества.



Для печати   |     |   Обсудить на форуме



Комментировать:
Ваш e-mail:
Откуда вы?:
Ваше имя*:
Антибот вопрос: Двести тридцать два плюс восемь равно
Ответ*:
    * - поле обязательно для заполнения.
    * - to spamers: messages in NOINDEX block, don't waste a time.

   


  Никаких прав — то есть практически.
Можно читать — перепечатывать — копировать.  
© 2002—2006.

  Rambler's Top100   Яндекс цитирования  
Rambler's Top100