Фонарщик
Оглавление раздела
Последние изменения
Неформальные новости
Самиздат полтавских неформалов. Абсолютно аполитичныый и внесистемный D.I.Y. проект.
Неформальная педагогика
и социотехника

«Технология группы»
Авторская версия
Крошка сын к отцу пришел
Методологи-игротехники обратились к решению педагогических проблем в семье
Оглядываясь на «Тропу»
Воспоминания ветеранов неформального педагогического сообщества «Тропа»
Дед и овощ
История возникновения и развития некоммерческой рок-группы
Владимир Ланцберг
Фонарщик

Фонарщик — это и есть Володя Ланцберг, сокращенно — Берг, педагог и поэт. В его пророческой песне фонарщик зажигает звезды, но сам с каждой новой звездой становится все меньше. Так и случилось, Володи нет, а его ученики светятся. 


Педагогика Владимира Ланцберга


Ссылки неформалов

Неформалы 2000ХХ

Поздравляем Юрия Роста с днем рождения!

Еще год назад мы ездили за овощами в Новомихайловку. Она в двадцати километрах от нас и совсем недалеко от знаменитого лагеря “Орленок”. В тамошнем овощном магазинчике все стоило раза в полтора дешевле. Но дело было даже не в деньгах. Дело было в Юзике. Так звали продавца и хозяина.

Надо было видеть эти ценники: на каждый овощ – свой стих. Надо было видеть и слышать, как Юзик работает: эти величественные позы, жонглирование корнеплодами, неповторимые обращения к каждому, до кого доходила очередь (а очередь к Юзику была всегда). Бесконечные рифмы на подножную тематику и даже целые поэмы:

 

Я трудовым конем приду

на поэтическую площадь!..

 

Публика шаталась от хохота. Он подбрасывал свеклу на ладони или встряхивал пакет с морковкой и говорил, сколько это весит и стоит.

Мы упивались Юзиком и бились в отчаянии: эх, Юрия бы Роста сюда!
Только он, мы были уверены, способен приехать из Москвы в Новомихайловку из-за скромного работника торговли. Только он смог бы сделать кадр, в котором звучал бы голос, слышались эти вирши, политические памфлеты и производственные характеристики прижимистых земляков. Только он смог бы двумя словами рассказать о человеке, по-настоящему чувствовавшем рынок еще “до рынка”.

Мы тянули резину:

нас усыпляло отсутствие седины в шевелюре семидесятилетнего трибуна-кормильца. Теперь Юзика нет. Но есть национальная должность – Юрий Рост.

Он сам создал эту штатную единицу, и теперь мы знаем: с гриппом – к врачу, с наследством – к нотариусу, а с Юзиком – к Росту.

Владимир ЛАНЦБЕРГ


Дядя Гриша

Летом город нагревается за день, а ночью отдает тепло. И запахи, которые были чем-то иным, до того как мы их вдохнули, пугают своей ненужностью. Это и не запахи вовсе. Зимой – мокрые от химии морозные мостовые, белая соленая грязь на обуви и одежде... Почти ничего естественного. Все, что окружает горожан, вынуто из земли, обработано по умению и сложено по вкусу и моде. Рационально. Замученная механизмами бывшая природа окружает нас и днем и ночью. Даже деревья. Даже деревья и те растут не по радости, а по уму.

Технологично живем. Хорошо. Одноразово. Заменяемо. Без деталей и особенностей.

В Москве нет городских сумасшедших (или они не отличимы от практически здоровых жителей), рассосались чудаки и сумасброды – тоже нетехнологичные в этой жизни. Неосмысленная улыбка внутрь себя (без задачи кого-нибудь унизить) – редкость. Я не скорблю о приметах старого города. Лишь констатирую, что многие исчезли бесследно, как будка чистильщика дяди Гриши у магазина “Армения”. Он был необязательной деталью городской жизни. Не монумент чему-то или кому-то и не музей-квартира скульптора, возле которой он обретался. Но без него образ Пушкинской площади утратил почти домашнее тепло.

Ты садился на детский стульчик, ставил ногу на деревянный пьедестал с выемкой для каблука, и он начинал. Сначала вставлял картонные “щечки”, чтоб не испачкать ваксой носки, потом немыслимой пышности (“из скунса – это такая африканская обезьяна”) щетками смахивал пыль, потом гуталином (“на три четверти заграничным”) мазал без особой, впрочем, щедрости твои башмаки и другими щетками, верно, уже из европейской обезьяны, наводил колокольный блеск. При этом он не без озорства оценивал правителей и футболистов, тебя самого и известных артистов кино. И женщин. Вообще. Как материю. Нет-нет, без сальностей. Даже без слов. Одними бровями.

Видя, что его фотографируют, он иногда принимал эдакие, знаете, позы, не прерывая разговоров с прохожими. Напечатав как-то в газете его карточку с доброжелательной подписью, я пришел к будке. Дядя Гриша был холоден.

– Не ожидал от тебя, – сказал он грустно. – Дружили. Ботинки тебе чистил ненашим кремом, а ты так нехорошо поступил.


– Что ты, дядя Гриша, я же прославил тебя.


– Прославил... Начальница домой позвонила. Вот, Гриша, говорит, куришь на рабочем месте – фельетон про тебя в газете и напечатали.


– Читай сам, – я дал ему газету.


– Я еще не умею хорошо.

После совместной читки он повеселел настолько, что подарил мне коричневые шнурки и баночку гуталина – того самого на три четверти... Дома я посмотрел на донышко и прочел то, что и должен был прочесть: Мосбытхим ц. 12 к.

Теперь на месте дяди Гриши рекламная тумба.

Площадь используется рационально.

Юрий РОСТ


Для печати   |     |   Обсудить на форуме



Комментировать:
Ваш e-mail:
Откуда вы?:
Ваше имя*:
Антибот вопрос: Сколько лет в пятилетке?
Ответ*:
    * - поле обязательно для заполнения.
    * - to spamers: messages in NOINDEX block, don't waste a time.

   


  Никаких прав — то есть практически.
Можно читать — перепечатывать — копировать.  
© 2000—20011.
  Rambler's Top100   Яндекс цитирования  
Rambler's Top100